«Многократно воздыхал я, быв связан не железом,
чуждою рукою, но моею волею железною: хотение
моё враг захватил, из него сделал для меня цепь,
которою и связал меня».
Бл. Августин.

«Всё ниже падает душа,
Всё выше – ангелы поют»
Стихи забытого поэта.

Жила была на белом свете молоденькая девушка. Шурочкой её звали. Жила она себе, жила. Жила в Москве, в столице нашей Родины. Хотя вполне могла бы жить и в каком-нибудь другом городе.

Никакими особыми талантами наша Шурочка не отличалась. Была она не хуже, и не лучше других. Мать ей так и говорила: «Нечего выпячиваться! Старайся быть – как все!».

Про это «как все» - в детстве Шурочке всё понятно было. Все на празднике в белых рубашках – и Шурочка в белой рубашке. Все в первый класс с книжками и тетрадками – и Шурочка так же, и туда же. Как все, так и Шурочка.

Но, чем старше Шурочка становилась, тем эта самая, можно сказать, главная родительская установка становилась всё более и более расплывчатой.

А вообще, если подумать, да вспомнить... Скажите честно, вам так никогда не говорили? Разве вам никогда не говорили: «Успокойся, и будь, как все?»

Говорили, наверное. Это - общая проблема. У всех.

И всё-таки, как же это – «как все»? Что это значит – «как все»?

Для одного человека - это значит: машина, дача, престижное место работы, любовница (или любовник). Или что-то другое, но в этом же роде.

Для другого – бутылка водки, и компания собутыльников вечерком, а для третьего – модный ночной клуб, «тусовка», и всё, из этого вытекающее.

Для четвёртого – работа, наука, профессиональный рост.

Для пятого – работа – «не бей лежачего», диван и телевизор...

Для шестого...

Впрочем, стоит ли перечислять? Всё равно, каждый из этих людей, если вы его спросите, скажет вам одно и то же: «Я – как все!» - скажет он вам.

Наверное, дело обстоит так: существуют группы людей, для которых это «как все» является одинаковым. Вот так люди и собираются группами, согласно тому, какое «как все» является для них самым главным.

Молодых только жалко. Многим - бывает поначалу трудновато. Пока поймут они, какое из этих «как все» для них самое главное... Мечутся, бывает, набивают шишки. А бывают, и ломаются.

А бывает и так, что живут люди всю жизнь, до старости, не с теми и не так, как просит их душа. В другом жизненном пространстве – там, где совсем другое «как все» является главным.

Да, бывает. Потому и мечутся люди, что чувствуют, что должен быть для всех людей – один закон. Одно, большое, светлое, чистое «как все». Единое, неделимое.

Образ и подобие.

И никакое другое «как все» в мире не может нам его заменить. Как бы мы не пытались обмануть себя, и как бы не старались что-то другое считать главным для себя.

Так вот, о Шурочке.

Мать Шурочки долго устраивала свою судьбу. С самого раннего Шурочкиного детства, и до тех пор, пока Шурочка, подрастая, начала кое-что в этом понимать.

Сначала Шурочка понимала совсем немного, а потом – всё больше и больше. А мать всё устраивала и устраивала свою судьбу, и всё никак не могла её устроить.

Бывало, садится мать у телефона, и начинает какой-нибудь подруге перечислять: как он, да что он, и что у неё с ним, и как она его, и как он её...

И тут же другой подруге перезванивает, и говорит – кое-что так же, как и первой, а иное – и совсем наоборот.

И снова заводит разговор на пол часа, и снова кричит в трубку, что он гад, и сволочь. Или – что он женат, или – что он разведён. Или – что у него ни гроша за душой. Или просто – матом, открыто называя вещи своими именами.

Это Шурочка тоже научилась понимать. Правда, значительно позже.

Когда Шурочка ещё совсем маленькой была, и совалась к матери со своими маленькими проблемками, особенно во время этих бесконечных разговоров - мать просто отшвыривала Шурочку от телефона, как котёнка.

- Иди, займись чем-нибудь! – говорила при этом мать.

Те же самые слова, только с фальшиво-лебезящими интонациями, произносила мать, когда очередной «он» появлялся на пороге их большой, но плохо убранной и плохо обставленной трёхкомнатной квартиры.

- Иди, и займись чем-нибудь!

И лёгкий, но ощутимый пинок под зад, затем стук плотно закрываемой двери. Затем – в кровать пораньше, рано погашенный свет в детской комнате, и таинственные шорохи за дверью.

Шорохи за дверью, с течением лет, становились всё менее и менее таинственными, да и свет можно было включить... Встать, и включить. Да.

И только слова оставались всё теми же:

- Иди, и займись чем-нибудь!

Можно сказать, что эти слова были девизом Шурочкиного детства, а потом – и ранней юности.

Даже сейчас Шурочка ещё вздрагивала, если при ней кто-нибудь произносил эти самые, эти заветные слова, подобные паролю: «Иди, и займись чем-нибудь!»

Шурочка теряла на мгновение способность двигаться и соображать. И единственный вопрос заполнял в это мгновение всё её существо, совершенно пустое изнутри: «Мама, а чем мне заняться?»

Ответа на этот вопрос не было. Его не существовало в природе, этого ответа.

«Ты что, не знаешь, чем тебе заняться?»

«Нет, мамочка!»

Нет, мамочка. Нет, мамочка... Нет...

ГЛАВА 2
..

ГЛАВА 42

«Так. Мыло, зубную щётку, пару смен белья. Расчёску. Теплый свитер, куртку. Юбка у меня одна, чтобы подходила для монастыря. В ней и поеду. Книги – в кулёк, чтобы Маше отдать Деньги... Шесть тысяч возьму с собой. Те самые, из комода. А три, новые, оставлю Маше – пусть отдаст в центр. На лекарства... Записная книжка – новая, красивая. Старую – спустила в мусоропровод. Кажется, всё. Посидеть перед дорожкой. Нет, не всё. Икону надо взять. Поехали, Матушка, со мной. Теперь всё. С Богом».

Подробнее смотрите ссылку
http://www.pravmir.ru/article_3282.html